На минувшей неделе студенты педиатрического факультета вновь стали участниками настоящего клинического разбора. Вместе с врачами они обсудили течение заболевания, прооперированного по поводу болезни Гиршпрунга больного, особенности хирургического вмешательства и ведение маленького пациента в послеоперационном периоде. «Именно так: у постели больного, в живом диалоге с опытными врачами и рождается будущий врач!», - тогда отметила декан факультета Наталья Малюжинская. Именно об этом мы решили поговорить с профессором подробно. Ведь не секрет, что педиатрический факультет ВолгГМУ сегодня — это не только историческая связь с клиникой, но и симуляционные центры, VR-сценарии и цифровые сервисы. Как в эпоху высоких технологий не потерять главное — живой контакт с ребёнком и его родителями? Почему конкурс на педиатрию достиг рекордных 72 человек на место, а доля красных дипломов выросла до 25%? И что стоит за словами «именно так рождается будущий врач»? Об этом — в интервью с деканом педиатрического факультета ВолгГМУ, доктором медицинских наук, профессором Натальей Малюжинской.
- Наталья Владимировна, хорошо известно, что педиатрический факультет всегда славился связью с клиникой. Как сегодня выстраивается эта связь, чтобы студенты, как на недавнем клиническом разборе, могли учиться «у постели больного»? Какие клинические базы являются ключевыми партнерами факультета?
- Педиатрический факультет ВолгГМУ действительно исторически строится вокруг клиники, и сегодня эта связь обеспечивается через систему клинических баз – больниц и поликлиник, где студенты с 1 курса погружаются в реальный лечебный процесс. «У постели больного» – не метафора: клинические разборы, курация пациентов, присутствие на обходах и операциях проходят именно на базе медицинских учреждений: каждая клиническая кафедра работает на конкретных базах, где студенты осваивают практические навыки. Как на недавнем разборе в детской реанимации ГУЗ КБСМП № 7, студенты разбирают случаи конкретных пациентов вместе с преподавателями-клиницистами: от анамнеза и диагностики до тактики лечения. Врачи ЛПУ участвуют в обучении как преподаватели-совместители и наставники, что обеспечивает «живую» передачу опыта. Волгоградская областная детская клиническая больница – одна из основных баз педиатрических кафедр. Клиническая больница скорой медицинской помощи № 7, детская больница №1, детская клиническая больница №8, все детские поликлиники города – 1,3,6,15,16,31 - ключевые партнеры факультета.
- Вы не раз отмечали, что педиатры получают подготовку и по детской, и по взрослой патологии. В чем, на ваш взгляд, заключается главное конкурентное преимущество выпускника педиатрического факультета ВолгГМУ перед выпускниками других факультетов при выборе дальнейшей специализации?
- Главное конкурентное преимущество выпускника педиатрического факультета ВолгГМУ при выборе дальнейшей специализации заключается в уникальном сочетании фундаментальной подготовки по взрослой патологии с углубленным, клинически ориентированным знанием детских болезней, что делает его универсальным специалистом, способным работать на стыке возрастных групп.
В отличие от выпускников лечебного факультета, которые изучают педиатрию лишь фрагментарно, педиатры ВолгГМУ получают полноценную базу по патологии взрослых, но при этом с первых курсов погружены в особенности детского организма. Это создает несколько практических преимуществ. Выпускник нашего факультета имеет знания, необходимые для работы в любых учреждениях, что позволяет ему осознанно выбирать ординатуру – будь то педиатрия, неонатология, детская хирургия или даже терапия. Если лечебник – это «взрослый» врач с базовым представлением о детях, то выпускник педиатрического факультета ВолгГМУ – это врач, одинаково хорошо понимающий и ребенка, и взрослого, что дает ему более широкое поле для профессионального маневра и конкурентное преимущество при выборе любой специализации, требующей понимания истоков заболевания.
Факультет выпустил более 5 тысяч педиатров, многие из которых занимают ведущие позиции в педиатрической службе региона. Диплом ВолгГМУ с педиатрической специализацией воспринимается работодателями как знак качественной клинической подготовки.
- После открытия Центра электронного медицинского образования у студентов появились возможности, о которых раньше можно было только мечтать. Как изменился процесс отработки практических навыков на педиатрическом факультете с появлением этого центра? Есть ли специфические педиатрические сценарии, которые особенно востребованы в симуляционном обучении?
- Появление Центра электронного медицинского образования в ВолгГМУ кардинально изменило подход к отработке практических навыков на педиатрическом факультете: мы перешли к симуляционной подготовке в условиях, максимально приближенных к реальной клинике. Если раньше отработка многих навыков была ограничена доступом к пациентам, то теперь ЦЭМО предоставляет возможность многократно повторять сложные манипуляции и клинические сценарии без риска для реальных пациентов.
Мы используем замкнутый цикл обучения: разработка клинического кейса, проведение симуляции, разбор ошибок и оценка по стандартизированным чек-листам. Студент не просто выполняет манипуляцию, а проходит полный цикл. Наиболее активно в симуляционном обучении педиатров используются сценарии неотложных состояний у детей. Занятия проходят в виртуальных сценариях, имитирующих кабинет неотложной помощи детской поликлиники, приёмное отделение или первичный осмотр пациента, где нужно принимать решения в условиях ограниченного времени.
Отдельное направление – неонатология и реанимация новорождённых, позволяет отрабатывать интубацию на манекене с фиксацией времени, командную работу при тяжёлой асфиксии и аспирации.
С 2025 года в образовательный процесс интегрированы VR-технологий с более чем 200 клиническими сценариями для практикоориентированного обучения, включая модуль «Амбулаторный приём врача-педиатра участкового».
Поэтому отработка педиатрических навыков из «возможности прикоснуться к пациенту» в управляемый, воспроизводимый и объективно оцениваемый процесс, где студент может безопасно для ребёнка пройти через сотни клинических сценариев – от планового осмотра до критического состояния.
- Современное оборудование – это инструмент. Но как в условиях симуляционного обучения не потерять главное – живой контакт с ребенком и его родителями? Ведь коммуникативные навыки и навыки работы в команде, по-прежнему важны для педиатра.
- Симуляционное обучение не заменяет живой контакт, а готовит к нему. Тренажёр не самоцель, а лишь «репетиция» перед встречей с реальным пациентом. В педиатрии это особенно важно: здесь врач работает не только с ребёнком, но и с его родителями, а значит, коммуникация такой же важный клинический навык. Любая симуляция начинается с разговора: приветствие, установление контакта с ребёнком, объяснение родителям сути процедуры. Отрабатывается навык «что делать» и «как сказать».
В реальной клинике педиатр не работает в одиночку: рядом – медсестра, реаниматолог, узкие специалисты. В симуляции это моделируется через ролевые сценарии, где каждый участник команды получает свою задачу, а успех зависит от слаженности: кто-то говорит с родителями, кто-то готовит оборудование, кто-то выполняет манипуляцию. Разбор после сценария включает не только технические ошибки, но и качество коммуникации в команде.
Симуляция – это «тренажёрный зал», а клиника – «стадион». Никакой манекен не заменит живого ребёнка, который плачет, вырывается или, наоборот, доверчиво протягивает руку. Поэтому симуляционное обучение должно идти параллельно с курацией реальных пациентов, где студент под контролем наставника учится выстраивать контакт.
- Помимо ЦЭМО, в университете реализован целый ряд инфраструктурных проектов. Как новые возможности (лаборатории, аудитории, цифровые сервисы) интегрируются в повседневную учебную жизнь педиатрического факультета? Что изменилось для студента младших курсов?
- Инфраструктурные проекты ВолгГМУ интегрируются в учебную жизнь педиатрического факультета через три ключевых канала: клинические базы с учебными аудиториями, цифровые сервисы для организации учёбы и обновлённая среда для самостоятельной работы. Уже с первых семестров студент оказывается не только в аудитории, но и в реальной клинике – в том числе в новых пространствах, которые университет создаёт для будущих педиатров.
Было: аудитории в учебных корпусах, теоретические занятия, походы в деканат за справками, клиника – «когда-нибудь потом». Стало: учебные комнаты внутри новых клинических центров, цифровые сервисы для рутины, обновлённые пространства для самостоятельной работы и доступная среда. Клиника становится ближе не только физически, но и организационно. Но эти инфраструктурные изменения не заменяют главного – живого контакта с ребёнком и родителем. Они создают условия, при которых студент с 1 курса погружается в клиническую среду, а цифровые сервисы освобождают время для того, ради чего он пришёл на педиатрический факультет.
- Практико-ориентированное образование не отменяет науки. Как студенты-педиатры вовлекаются в исследовательскую работу? Есть ли примеры, когда клинический разбор перерастали в реальные студенческие научные проекты или публикации?
- Студенты-педиатры ВолгГМУ вовлекаются в исследовательскую работу через систему молодёжных научных обществ уже с 1 курса. Главная особенность – тесная связь с клиникой: научная работа строится вокруг реальных пациентов, курации и разборов клинических случаев, а не только вокруг теоретических обзоров.
Студенты выбирают тематическое направление по интересу, получает тему, список литературы, контрольные вопросы, а затем обсуждает материал с преподавателем на заседании кружка. Студенты занимаются курацией совместно с лечащим врачом, работают с медицинской документацией. Именно клинический разбор становится отправной точкой для научного вопроса: студент видит конкретный случай, обсуждает его с преподавателем и затем оформляет как исследование или клинический доклад.
- В последние годы конкурс на педиатрию в ВолгГМУ значительно вырос и достигал 72 человек на место. С чем, на Ваш взгляд, связан такой ажиотаж? Как факультет работает с мотивированными абитуриентами, чтобы они не разочаровались в профессии на старших курсах?
- Конкурс в 72 человека на место – это действительно исторический рекорд для ВолгГМУ. Если коротко: ажиотаж связан с тремя группами факторов – государственная политика и кадровый дефицит, понятная профессиональная траектория с гарантированным трудоустройством и системная профориентационная работа университета, которая «доводит» мотивированных школьников до осознанного выбора.
В 2025 году министр здравоохранения РФ Михаил Мурашко прямо отметил «повышенный интерес абитуриентов к педиатрической специальности» как особенность приёмной кампании, подчеркнув, что практически все медицинские вузы фиксируют заинтересованность именно профессией врач-педиатр. Это значит, что рост конкурса в ВолгГМУ – часть общероссийской тенденции, а не локальная аномалия.
Педиатрия воспринимается абитуриентами как специальность с высокой эмоциональной отдачей и низким порогом «разочарования» на входе: студенты ещё на этапе выбора понимают, что будут работать с детьми, и это осознанное желание, а не случайный выбор. Университет выстраивает «воронку» от школьника до студента, и ключевая задача – не просто привлечь, а удержать мотивацию, чтобы на старших курсах не наступило разочарование.
Предуниверсарий и «Университетские субботы», профильные медико-биологические смены, дни открытых дверей с отработкой навыков на симуляционном оборудовании. Это не просто «презентация факультета», а демонстрация того, чем студент будет заниматься с первых курсов.
Студенты-педиатры начинают контактировать с клиникой не на старших курсах. Пример Дарьи Аликовой и Валерии Магаляс, будущих педиатров, которые летом работали в Среднеахтубинской ЦРБ, показывает: даже работа в регистратуре воспринимается как ценный опыт общения с пациентами и понимания систем
Высокий конкурс – это не просто «мода». Это результат совпадения государственного запроса на педиатров, привлекательности целевой траектории и системной работы университета, которая начинается задолго до подачи документов. А главный способ не разочароваться на старших курсах – дать студенту как можно раньше увидеть реальную клинику и почувствовать, что его мотивация «работать с детьми» подкрепляется реальными навыками и понятной профессиональной перспективой.
- Педиатрия – специальность, где дефицит кадров ощущается особенно остро. Как факультет реагирует на запросы практического здравоохранения?
- Наш ответ на дефицит педиатрических кадров выглядит так: больше целевых мест – раньше контакт с работодателем – точнее ориентация на востребованные узкие специальности – поддержка наставника на входе в профессию. Это не разовая кампания, а выстроенная траектория, где студент-педиатр с первых курсов видит, куда он придёт и кого будет лечить.
- Если говорить о результатах работы деканата и факультета за последние годы, что вы считаете самым важным достижением? Это может быть связано с качеством подготовки выпускников, их трудоустройством, успехами в аккредитации или научными прорывами студентов?
- Если выделить одно достижение, которое лучше всего отражает результат работы деканата и факультета за последние годы, я бы назвала устойчивое, подтверждённое внешними оценками качество подготовки выпускников и их востребованность практическим здравоохранением. Это не один изолированный показатель, а совокупность нескольких взаимосвязанных результатов, которые вместе дают наиболее убедительную картину.
Самый весомый аргумент – оценка выпускников со стороны работодателей по данным мониторинга удовлетворённости качеством подготовки к профессиональной деятельности. Для факультета, который готовит врачей для реальной педиатрической службы, это прямой индикатор того, что учебный процесс настроен на запросы практики.
Наша образовательная программа прошла профессионально-общественную аккредитацию в 2025–2026 учебном году. Это внешнее подтверждение того, что качество образования соответствует профессиональным стандартам, а не только внутренним представлениям вуза о качестве. Качество подготовки видно и по академическим показателям: в 2025/2026 учебном году средний балл на педиатрическом факультете составил 4,3, а доля выпускников с красными дипломами выросла до 25%. Это не самоцель, но показатель того, что студенты осваивают программу на высоком уровне.
Кроме того, факультет демонстрирует максимально высокое выполнение обязательств по целевым договорам. Это означает, что факультет не просто набирает целевиков, но и доводит их до реального входа в профессию – что напрямую отвечает на кадровый запрос педиатрической службы. Научные достижения студентов и профессорско-преподавательского состава безусловно, ценны, и факультет ведёт эту работу. Однако если смотреть на результат работы деканата и факультета в целом, а не отдельных кафедр или научных групп, то главный итог – это способность факультета стабильно выпускать врачей, которых принимает практическое здравоохранение и которые доходят до рабочего места. Аккредитация и высокие баллы работодателей – это внешние маркеры, которые подтверждают именно это.
Именно поэтому я бы сформулировала главное достижение так: факультет выстроил систему, при которой качество подготовки педиатров подтверждается независимыми оценками, а выпускники реально пополняют кадровый состав детского здравоохранения.
- Говоря о недавнем клиническом разборе Вы сказали: «именно так рождается будущий врач». Что для вас как для декана стоит за этими словами? Какие человеческие качества вы стараетесь сохранить и развить в студентах-педиатрах в эпоху высоких технологий и симуляторов?
- За этими словами стоит простая вещь: врач рождается не на экзамене и не в симуляционном центре, а в момент, когда студент стоит у постели реального ребёнка и рядом с ним – реальный родитель, которому страшно. В этот момент нельзя «переиграть» сценарий, нельзя поставить тренажёр на паузу. Можно только быть человеком и профессионалом одновременно. Именно этот момент я и имею в виду, когда говорю «так рождается будущий врач».
Симулятор позволяет ошибиться без последствий – и это правильно. Но клинический разбор у постели больного даёт другое ощущение: твои слова и действия имеют вес. Студент, который почувствовал этот вес, уже не сможет относиться к профессии формально. В эпоху симуляторов и цифровых сервисов есть риск, что студент привыкнет к «безопасной» медицине, где всё можно перезапустить. Поэтому я вижу свою задачу в том, чтобы удержать и развить несколько качеств, которые технологии не заменяют.
Педиатр должен чувствовать боль ребёнка и тревогу родителя, но не растворяться в них. Этому не научит ни один тренажёр – только реальный контакт и разбор с наставником: «Что почувствовал ребёнок? Что услышал родитель? Что ты сказал и как это было воспринято?». Объяснить матери, что происходит с её ребёнком, без латыни и без снисходительности – это навык, который отрабатывается в симуляции со стандартизированными пациентами, но по-настоящему проверяется только в клинике. Ребёнок не всегда скажет, что болит. Педиатр учится читать язык тела, выражение лица, поведение – и это качество развивается у постели больного, а не на слайдах.
Врач не работает в одиночку: медсестра, реаниматолог, узкий специалист – каждый важен. На клинических разборах и в симуляционных сценариях с распределением ролей студент учится слышать других и не тянуть одеяло на себя. В симуляции это безопасно, в клинике – труднее. Но именно готовность спросить, уточнить, позвать старшего – качество, которое отличает зрелого врача от самоуверенного. Родитель – не «сопровождающий», а партнёр в лечении. Умение выстроить с ним доверительный контакт, не перекладывая на него ответственность, – это то, что студент-педиатр должен вынести из клиники, а не только из аудитории.
Поэтому моя позиция как декана проста: технологии должны освобождать время и снижать риск, но не заменять человеческий контакт. Симулятор – это тренажер, а качества, которые делают педиатра педиатром, формируются только там, где есть ребёнок, родитель и наставник рядом.
